necto_shuhrich

Categories:

ПОЧИМУОНИНАСТАКНЕЛЮБЯТ?:Рептилоиды атакуют!

 «Так называемые Московитские письма, или Клевета и тысяча авантюрных наветов, возведенных на славную русскую нацию итальянцем, пришельцем из другого мира» 

Макаронникобендеровец о Московии.


И в прежние времена Россия боролась с плохим отношением к себе Запада. Так, 300 лет назад российские власти были обеспокоены негативными публикациями о Московии итальянца Франческо Локателли (1687–1770). Этого Локателли  предлагал  ликвидировать московский посол в Лондоне Антиох Кантемир (поэт, между прочим). Ликвидировать примерно как Скрипаля или Литвиненко. Предлагал он это императрице Анне Иоанновне. 

Ведь помимо "идеологической диверсии" книга наносила и вполне реальный ущерб - как и в эпоху сталинской Индустриализации, Россия XVIII века вовсю вербовала в Европе не только мастеров, инженеров, ученых и военных, но и врачей, художников, музыкантов, артистов. Страна хотела быть цивилизованной и стать ей без европейских спецов не могла, бо импотентна.
 

А меж тем, Локателли прямо предостерегал иностранцев, готовых соблазниться гонорарами "московитов".(ничего не поменялось и сегодня)

После проведенного года в России (1733-1734 гг), при этом успел побывать в российской тюрьме, что и комментировал:«Как московиты заклятые враги остального рода человеческого, то арестант-иностранец был для них приятным зрелищем, и в полицию стали приходить чаще обыкновенного».

Прибыв из России в Европу Локателли тут же садится за написание своих «Писем из Московии». Уже в 1735 году начинается скандал с публикацией этой неприятной для русского правительства книги. Она выходит на французском языке. Выход  книги-памфлета стал неприятным актом для русского правительства, они бросаются на поиски анонимного автора и вычисляют Локателли. 

Теперь включаются дипломатические рычаги. Это все происходило в правление Анны Иоанновны, она возмущена, использует внешнеполитические инструменты: идет давление на голландское правительство с тем, чтобы писаку выдали России. Ему сообщают об этом доброжелатели и он бежит в Англию, где пару лет работает над английским изданием своих писем, которое пользуются вполне ожидаемым успехом у британцев.

Здесь завязывается интересная переписка между императрицей и посланником России в Лондоне Антиохом Кантемиром. Императрица пишет ему в Англию, что надо бы остановить, запретить эту публикацию. 

Кантемир, поучающе отвечал царице, что в либеральной Англии запретить печатать «нехорошую» книгу невозможно, а вот наказать ее автора можно. «Потому к наказанию его, Локателли, один способ остается, чтоб своевольным судом чрез тайно посланных гораздо побить, и буде ваше императорское величество тот способ апробовать изволит, то я оный в действо произведу», — пишет в Петербург известный просветитель. 

4 ноября 1735 года, Антиох Кантемир – Остерману:

«На сих днях явилась здесь в осьмушку книга, печатная на французском языке в Париже чрез Huart l'ainé: «Lettres moscovites», о которой нужно мне показалося вашему сиятельству покорно донести, понеже на сколько я ни видал изданных до сих пор сатир, сия с крайнейшею безстыдностию и продерзостию порекает двух министров и весь народ российский, одну высочайшую ея императорского величества и принцев крови особ выключая. Авторово имя утаено, только довольно обстоятельств в книге находится, которые в С.-Петербурге будучи известны, легко по оным его дознаться. Для того при сем некоторые опишу: 

1) называется он итальянцем, именем подложным Рокафортом;

2) приехал он в С.-Петербург 1733 г., где знаком был графу Саве Владиславичу [Рагузинскому], которого много хвалит, купцу Мариоти и профессору Делилию, у которого, сказывает, и в доме жил; 

3) при отправлении профессоров в Камчатку, он с ними ехал до Казани, где от губернатора яко спион французский заарестован и прислан в С.-Петербург, где довольно держался. 

Я надеюся, что ваше сиятельство соизволите меня наставить, каким образом с моей стороны я должен поступать в опровержении сей книги, которая наипаче вашего сиятельства и других господ чужеземных в российской службе касается, которых сам автор неслыханными порекает браньми, а издатель в приложенном предисловии именно грозит, что если на него будет какая от вас жалоба, то намерен печатать особливую недельную газету, в которой всю желчь свою испустить имеет. Если ваше сиятельство за благо принять изволите, то я могу чрез господина Шавиньи [французского посла в Лондоне] принести нужные жалобы кардиналу де-Флери [первому министру во Франции], который, надеюся, что издателю не оставит сию продерзость безнаказанною, что все смелость имею вашему сиятельству предлагать для показания моей ревности в защищение славы моего отечества и партикулярно в предостережении вашего сиятельства чести, будучи чистосердечно и с искренним почтением, вашего сиятельства всепокорно-послушной слуга князь Антиох Кантемир.

Из Лондона, 14 ноября 1735 г.

Вскоре Кантемир шлет некий постскриптум, что книга:

с прибавкою некаких толкований и скоро в печать будет издана, которая в здешнем народе верою может учинить импрессию, зачем трудно будет вызывать отсюда мастеровых людей в службу; чего ради вашему сиятельству покорно доношу, что нужно сделать на оную потребное опровержение».

Итальянца побить не удается, а его памфлет выходит на русские деньги на немецком языке, что неофициально организует Кантемир, но с комментариями.

Кантемир подключает свое доверенное лицо, Генриха Гросса — российсккого дипломата немецкого происхождения. В середине XVIII века он сотрудничал с московскими миссиями в Лондоне, Париже и других европейских столицах.

И тот на российский бюджет переводит книгу на немецкий язык и ее публикует, тоже анонимно, с разоблачительными комментариями:  «Так называемые Московитские письма, или Клевета и тысяча авантюрных наветов, возведенных на славную русскую нацию итальянцем, пришельцем из другого мира» 

Фрагменты из книги Франческо Локателли «Письма из Московии»:

Предостережение голландцам насчет экспансии русских на Камчатку.

«Любопытно бы знать, что подумают на этот счет господа голландцы, единственные в Европе торговцы с Японией. Их, наверное, встревожит такая новость, и напрасно: московиты не тот народ, кто может быстро наладить подобную торговлю. Но мне скажут, все может измениться, в том числе и облик Московии, и ее жители же, ведь не может они ничему не научиться, наступая на все те же грабли? Это все заблуждение. Изменения московитов можно дожидаться долго и, признаюсь, я считаю его вовсе невозможным. С другой стороны, в разумной и могущественной Голландской Республике есть много политиков и негоциантов, достаточно ярких и талантливых, чтобы обезопасить свою торговлю, либо свести убытки к минимуму. Они, безусловно, найдут способ вызвать в умах японцев подозрительность, в достаточной мере, чтобы сорвать все усилия московитов, даже если допустить, что те будут действовать мудро и аккуратно».

Афоризм Локателли:

«Уж таков обычай страны, ничего не делается сегодня, а все откладывается до завтра; испытывать это к сожалению мне приходилось очень часто: я пробовал эти сегодня и завтра в течение целых месяцев».

«Иностранец, некоторое время здесь проживший, получит дозволение на выезд не иначе как с немалым трудом. Едва московитские власти проведают о затевающемся отъезде, как становятся ревниво подозрительными и крайне недоверчивыми. Никто из посвященных в здешние дела, не должен лелеять мысли покинуть страну. Московиты боятся, что он разболтает их секреты. Согласитесь, такое поведение – очевидное доказательство слабости их правительства».

«Как московиты – заклятые враги остального рода человеческаго, то арестант-иностранец был для них приятным зрелищем, и в полицию стали приходить чаще обыкновенного».

О правлении Анны Иоанновны:

«Известно, что все важные дела, о которых трактуют в настоящее время при русском дворе, находятся в руках министров-иностранцев, и только для приличия к ним приобщают двоих или троих из русских, но можно сказать наверное, что вся сила заключается в первых. Эти министры-иностранцы так крепко ухватились за свою власть и так умеют поддерживать друг друга, что на господ московитов смотрят как на своих подвластных, и те никогда не смеют ничего предпринять, не получив прежде согласия других. Иностранный министр, предлагавший мне вопросы – первый из всех в деле рассуждений и совещаний; но я не думаю, чтобы решение важных дел принадлежало ему одному, хотя он и принимал в них важное участие. Другие – придворные господа, они заседают на советах, на конференциях, на аудиенциях иностранных послов; с ними советуются во всех сколько-нибудь важных делах.

Так как московиты по природе подозрительны, недоверчивы, и думают, что нет в мире человека, на которого можно бы было положиться с доверчивостыо, то у них всегда и везде назначается какой-нибудь надсмотрщик, отчего дела даже такие, которые требуют величайшей тайны, у них рассматриваются в присутствии многих лиц. Я знаю только то, что ни один человек в Московии, какими бы талантами ни обладал он, при самом лучшем расположении оказать народу услугу, никогда не будет в состоянии успеть в своем намерении, разве с невероятными усилиями, потому что постоянными подозрениями и недоверчивостью быстро обескуражат его, и он потеряет свободу духа, которая необходима для дел, требующих скорого исполнения».

Из своего заключения в здании Двенадцати коллегий Локателли так видел занятия Кадетского корпуса во дворе Дворца Меншикова:

«Я имел удовольствие все дни смотреть на военное ученье этого юношества; но я потом узнал, что вообще нисколько не заботятся дать ему приличное воспитание, почему и не извлекают из этого заведения той пользы, какую бы можно было ожидать. Московиты грубо ошибаются, воображая, что для того, чтоб быть хорошим солдатом и великим капитаном, довольно уметь делать эксерциции и знать все движения, которые преподает тактика. Все способные в военном искусстве должны были черпать многое из других источников и получили начала весьма отличные от тех, какия дают в Московии. На что первые министры никогда не обращали достаточного внимания, так это на то, что они всегда слишком забегают вперед и хотят идти, так сказать, гигантскими шагами во всех новых учреждениях, отчего происходит, что часто пренебрегают самым существенным. Вместо того, чтобы основывать Академию наук и заводить кадетский корпус, следовало бы распространить школы для обучения религии и нравственности. С этого бы нужно было начать задуманную реформу; и в самом деле, если юношеству не дают хорошего воспитания, то возможно ли каким-нибудь образом вывести народ из варварства, в которое он погружен столько веков?».

Локателли продолжает:

«Если бы в такие сильные тела возможно было вложить другие души, то из них можно бы было образовать превосходное войско... Если какой-либо генерал, хотя несколько познакомится с русскими войсками, ему не много будет стоить труда победить их. Здесь весь вопрос в том, чтобы быстро напасть на них и теснить, не давая времени им образумиться, наконец расстроить их маршами и контр-маршами, которые должны их сбить с толку. Нужно их утомлять, дразнить, не давать им переводить духу день и ночь в течение некоторого времени, и скоро вы увидите этих травоядных, хотя и крепких, на земле, предавшихся сну. Нет в мире народа, который бы чувствовал такую потребность спать часто и долго, как московиты. Я уверен, что если утомить их движением и потом вдруг согласно напасть на них, то они все окажутся спящими. Так как они знают свою слабость, то обыкновенно хорошо укрепляются и выбирают себе для стоянок выгодные места. В этом случае, искусство генерала, который бы хотел атаковать их, состоит в том, чтобы выманить их и привлечь в такое место, где бы можно было с ними сцепиться. После того останется только гордо идти на них со шпагою в руке и беспощадно нападать на них, не поддаваясь страху от их первого огня. Этим средством можно привести их в расстройство и лишать возможности вновь соединиться...».

Воровство:

«Всем известно, что воровство – общая черта между московским народом, так что никто даже и не стыдится в этом. Взрослые и юные, мужчины и женщины без стеснения присваивают себе чужое добро, только бы попалось под руку. Вот, почему здесь все держат себя всегда настороже и все выказывают такое постоянное недоверие друг к другу. Петр Первый обыкновенно говорил, что если бы он вздумал перевешать всех воров в своем государстве, то остался бы без подданных».

Про москвичей и провинциалов:

«Я заметил некоторую разницу между народами этой обширной империи. Жители Москвы и ее окрестностей на пятьдесят верст в окружности едва заслуживают, чтобы на них смотрели как на людей. Но по мере того, как удаляешься от этой местности, находишь народ не такой грубый, более человечный и поэтому более достойный пользоваться жизнию, чем жители Москвы. Менее всего варвары – те, которые живут в самых отдаленных лесах, и которыми руководит в поступках простой инстинкт, данный им природою».

И еще фрагмент из книги Локателли:

«Нет ничего легче, как узнать тайны здешнего кабинета. Я вам расскажу, каким образом вы должны поступать, чтобы похитить все бумаги из секретарской комнаты и потом положить их на то же место, так что никто о том и не узнает. Нет ни одного писца, которым бы вы не могли воспользоваться, только поднесите ему стакан водки или дайте полтину денег. Сторожа-солдаты редко исполняют свои обязанности с должной исправностью: почти всегда найдете их спящими. Но, что еще лучше, эти животные всегда пьяны, отчего происходят между ними постоянная брань и беспорядки. Я часто видал за раз до полудюжины писцов в оковах за то, что небрежно исполняли свои обязанности, что впрочем нисколько не мешало им отлично тешиться над другими. Кандалы в Московии – нипочем; чуть кто немного провинится, тотчас заковывают».

Дальнейшая судьба Локателли.

Он служил у турецкого султана Махмуда I как эксперт по восточной политике России, переписывался с Филиппом Орликом, гетманом Украины, преемником Мазепы, склоняя его к союзу с Турцией. Локателли всех предостерегал: Россия  стремится к расширению своего влияния на Европу. Он внушал Турции и ее европейским союзникам, в первую очередь Франции, что надо немедля сжечь Черноморский флот России и освободить порабощенных ею татар, черемисов и казаков.

Последние десятилетия жизни Локателли провел в родном Бергамо, прославившись своим благочестием и религиозностью.

ЗЫ Так что публикация антироссийских «Московитских писем» в нынешней России вряд ли возможна, хотя Локателли  обширно цитируется в Европе, он переведен на все основные европейские языки. И как видим, почти весь 18 век Московия навязывала свое новое украденное имя «Россия» по Европе.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded